Вторник
22.05.2018
08:42
Форма входа
Категории раздела
Лингвистика [11]
Юриспруденция [10]
История [0]
Новости Гагаузии
Google
Освой Интернет
Гагаузоведение
Реклама
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Неофициальный сайт
    Комратского госуниверситета

    Главная » Статьи » Юриспруденция

    П.В.Агапов. Проблемы признания преступной группы экстремистским сообществом (по материалам судебной практики)
    27 марта 2006 г. Новосибирский областной суд вынес приговор в отношении Быкова, Широких, Бражникова и других, признав их виновными в совершении разбоя, совершенного организованной группой, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Как установил суд, у названных лиц сложились устойчивые убеждения о необходимости очищения русской нации и территории России от лиц иных национальностей, возник умысел на совершение в отношении них разбойных нападений, сопряженных с применением опасного для жизни и здоровья насилия. Несмотря на доказательства того, что у подсудимых были общие националистические взгляды, направленные на унижение достоинства лиц других национальностей, проживающих на территории России (свою группу они называли «Братство скинхедов»), суд вынес постановление о прекращении уголовного дела в отношении подсудимых по ч. 2 ст. 2821 УК РФ в связи с отказом государственного обвинителя от поддержания обвинения по данной статье. Суд также пришел к выводу об отсутствии состава возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства (пп. «а», «в» ч. 2 ст. 282 УК РФ)[1]. В результате мотив национальной ненависти остался за рамками как квалификации уголовно–правового деяния, так и не был учтен в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ).

    Это один из примеров, свидетельствующих о проблематичности применения нормы об ответственности за организацию экстремистского сообщества (ст. 2821 УК РФ). Объяснить это можно существенными недостатками ст. 2821 УК РФ с точки зрения законодательной техники. Среди них ее несогласованность с другими положениями Общей и Особенной частей УК РФ, чрезмерная отсылочность диспозиции соответствующей уголовно–правовой нормы и другие дефекты, большинство из которых так и не было не устранено Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 221–ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму»[2]. Конечно, можно было бы оценить попытку «разгрузить» чрезвычайно громоздкую диспозицию ст. 2821 УК РФ как позитивный шаг. Но и в этом случае не обошлось без ставших, к сожалению, привычными для современного законотворчества огрех. В новой редакции примечания к данной статье законодатель, сам того не желая, включил в него «чужой» специальный вид освобождения от уголовной ответственности (для лица, совершившего преступление, предусмотренное ст. 2822 УК РФ). Естественно, «поправки с пробелами» вновь потребуют внесения соответствующих изменений.

    В свое время нами был сделан прогноз о том, что рассматриваемая норма обречена стать «мертвой»[3], несмотря на уверения должностных лиц самого высокого уровня о необходимости совершенствовать уголовное законодательство в части противодействия групповым экстремистским проявлениям. Такому прогнозу, в целом, суждено было сбыться. Нам удалось установить лишь один факт привлечения виновных к ответственности за организацию экстремистского сообщества[4]. Приговором от 31 мая 2005 г. Новгородского городского суда Новгородской области по ст. 2821 УК РФ осуждены руководитель региональной общественной организации «Русское Национальное Единство» Пекин и члены организации – Савельев и Захаров. Помимо этого суд признал виновными указанных лиц в совершении действий, направленных на возбуждение ненависти и вражды, а также – на унижение достоинства человека либо группы лиц по признаку расы, национальности и отношения к религии, совершенных с использованием средств массовой информации, организованной группой (п. «в» ч. 2 ст. 282 УК РФ)[5].

    Каковы же условия, при которых организованная группа может быть признана экстремистским сообществом?

    Согласно закону, организованную группу можно квалифицировать как экстремистское сообщество при наличии у ее участников специальной цели – подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности. К таким преступлениям относятся преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой–либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части и пунктом «е» части первой статьи 63 УК РФ (примечание к ст. 2821 УК РФ).

    Доказывание экстремистских мотивов и целей в процессе расследования преступлений, связанных с организацией экстремистского сообщества, – непростая задача для правоприменительных органов. Важными доказательствами по делам данной категории могут стать заключения судебных экспертиз. Так, в основу обвинения Пекина, Савельева, Захарова в совершении действий, направленных на возбуждение ненависти и вражды, на унижение достоинства человека либо группы лиц по признаку расы, национальности и отношения к религии, совершенных с использованием средств массовой информации, организованной группой (п. «в» ч. 2 ст. 282 УК РФ), а также в организации и участии в экстремистском сообществе (ч. 1 и ч. 2 ст. 2821 УК РФ) были положены заключения социогуманитарной и лингвистической экспертиз.

    Согласно заключению социогуманитарной экспертизы, при проведении которой проанализированы материалы газеты «Новгородец» (незарегистрированного печатного издания региональной организации «РНЕ»):

    – прямыми действиями, направленными на возбуждение межнациональной религиозной или расовой вражды и розни, то есть действиями, ведущими к возникновению или усилению противостояния групп населения, объединенных национальным, расовым или религиозным признаком, должны быть признаны публичные высказывания, публикации или иные публичные индивидуальные или коллективные действия, направленные на вытеснение лица или группы лиц из общественной среды или социальной системы на основании принадлежности данного лица, группы лиц к национальной, религиозной или расовой группе (то есть по национальному, религиозному или расовому признаку), а также публичные высказывания или иные публичные индивидуальные или коллективные действия, направленные на установление в обществе подчинения или дискриминации граждан, ущемление их прав по национальному, расовому или религиозному признаку;

    – действиями, направленными на оскорбление национального, конфессионального или расового достоинства, являются публичные высказывания или иные публичные действия, направленные на распространение в обществе идей, состоящих в приписывании негативных и осуждаемых обществом свойств личности в качестве характерных, заведомо присущих кому–либо исключительно на основании принадлежности лица или группы лиц к определенной национальной, религиозной или расовой группе (то есть в пропаганде презумпции виновности, порочности, опасности для общества), что тем самым наносит моральный вред представителям данной национальной, конфессиональной или расовой группы. Такие действия могут выражаться в распространении недостоверной или вырванной из исторического контекста информации, тенденциозной подборки негативного материала и его публичном распространении, провозглашении неравноценности для общества социальных субъектов (граждан) по национальному, религиозному или расовому признаку, оперировании исключительно негативным материалом относительно лиц какой–либо национальности, расы или религиозной группы, порицании и осуждении ценностей, уважаемых представителями этой группы; иначе говоря, в публичных высказываниях, распространении материалов или иных публичных действий, направленных на то, чтобы вызвать неприязнь, недоброжелательное отношение ко всем лицам определенной национальной, религиозной или расовой группы на основе заведомого отождествления личностных и групповых характеристик;

    – в представленных материалах использованы специальные языковые средства для целенаправленной передачи оскорбительных характеристик, отрицательных оценок, негативных установок и понуждении к действиям против лиц, относящихся к еврейской национальности, выходцев из регионов Центральной Азии и Кавказа. Это выражается в использовании исключительно негативного материала в отношении данных лиц, использовании уничижительных характеристик, слов разговорно–сниженного стиля, грубых наименований соответствующих национальностей из современного русского языка и сленга (жаргона).

    Согласно заключению лингвистической экспертизы, слово «жид» и производные от него употребляются в представленных на исследование выпусках газеты «Новгородец» для презрительного обозначения еврейского народа; слова «хачики», «рубики», «ашоты» – служат для обозначения групп лиц по национальному признаку с уничижительным оттенком, контекст употребления анализируемых слов позволяет установить, что они используются для обобщенной номинации армян, азербайджанцев, евреев; в тексте им дана обобщающая негативная характеристика; слово «инородцы» употребляется преимущественно в речи националистов и для обозначения национальных меньшинств; фрагменты текстов, содержащих негативную характеристику по национальному и религиозному признаку, имеют целью создать у читателя негативное отношение к представителям перечисленных в них национальностей или религиозных направлений.

    Еще одним необходимым признаком состава данного преступления, подлежащим доказыванию по уголовному делу, является устойчивость соответствующей преступной структуры. Такой вывод можно сделать на основе систематического толкования, поскольку устойчивость закреплена в ч. 3 ст. 35 УК РФ как важнейший признак любой организованной группы, а значит, и экстремистского сообщества. Установление этого признака, а именно таких обстоятельств, как наличие организатора и (или) руководителя группы, сплоченность ее членов, четкое распределение ролей между ее участниками, тщательное планирование преступлений, сопровождается определенными сложностями, особенно, когда криминальная деятельность пресекается на стадии подготовки преступлений экстремистской направленности. В качестве рекомендации практическим органам можно предложить назначать судебно–психологические экспертизы криминальных структур экстремистской направленности. Констатация однородного состава исследуемой экспертом группы, ее ролевой дифференциации, психологической совместимости членов, высокой эффективности совместной деятельности и т.д. позволит эксперту – профессиональному психологу в рамках своей компетенции дать заключение о сплоченности, устойчивости преступной группировки (сообщества).

    Состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 2821 УК РФ, сконструирован по типу усеченного. Момент окончания здесь перенесен на стадию, соответствующую приготовлению к преступлению, так как создание организованной группы, по общему правилу, образует состав приготовления к тем преступлениям, для совершения которых она создана (ч. 6 ст. 35 УК РФ). Однако, учитывая то обстоятельство, что создание экстремистского сообщества считается оконченным, даже если преступления экстремистской направленности находятся лишь на стадии подготовки, момент окончания общественно опасного деяния, описанного в ст. 2821 УК РФ, еще более усечен. Очевидно, что привлечение к ответственности за данное преступление на этой стадии – задача, непосильная для правоохранительных органов.

    Думается, что это основная проблема применения рассматриваемой уголовно–правовой нормы. Дело в том, что фактическое совершение преступлений экстремисткой направленности неизбежно требует соответствующей квалификации. И такая социально–правовая оценка гораздо точнее и в большей степени отражает реальную потребность правоприменителя в квалификации действий «воинствующих молодчиков». Конечно, трудно упрекнуть в этом сотрудников правоохранительных органов и судей, в чьих интересах применять более «доступные» нормы УК РФ, избегая сложную для восприятия статью об ответственности за организацию экстремистского сообщества.

    Еще одна проблема предопределяется неизбежной конкуренцией норм, связанной с криминализационной избыточностью действующего УК РФ. Например, если хотя бы одно преступление, совершенное сплоченной экстремистской группой, относится к категории тяжких или особо тяжких, то есть формальные основания для квалификации такой группы как преступного сообщества, и, соответственно, для правовой оценки по ст. 210 УК РФ. Если экстремистская группировка еще и вооружена, возникает конкуренция с составом организации незаконного вооруженного формирования или участием в нем (ст. 208 УК РФ). Совершение вооруженной экстремистской группой нападения на граждан или организации дает основания для правовой оценки по ст. 209 УК РФ. Возникает вопрос: может ли организованная группа одновременно признаваться экстремистским сообществом, преступным сообществом, незаконным вооруженным формированием, бандой? Или из всех конкурирующих норм нужно выбрать только ту, которая в наибольшей степени охватывает признаки общественно опасного деяния? Или предусматривает более строгую санкцию по сравнению с другими нормами? Таких непростых квалификационных вопросов гораздо больше, чем ответов на них.

    С. М. Кочои отмечает, что достаточно часто виновные в преступлениях, предусмотренных статьями 280, 282, 2821 и 2822 УК РФ, уходят от ответственности по двум основаниям: недостижения возраста уголовной ответственности и истечения срока давности уголовного преследования. Так произошло, например, при рассмотрении в 2005 г. в городском суде Санкт–Петербурга уголовного дела в отношении членов созданной в 2001 г. неонацистской организации Шульц–88». По ст. 2821 УК РФ дело было возбуждено в 2003 г., однако через два года оно было прекращено в связи с истечением срока давности[6].

    Как разновидность организованной группы экстремистское сообщество должно признаваться таковым только тогда, если в его состав будут входить, как минимум, два вменяемых и достигших возраста шестнадцати лет лица. В противном случае, состав организации экстремистского сообщества отсутствует, и действия виновных можно квалифицировать только по тем статьям УК РФ, которые предусматривают ответственность с четырнадцатилетнего возраста.

    В заключение отметим, что нормативное излишество, которым в последнее время явно злоупотребляет отечественный законодатель, вряд ли будет способствовать эффективности противодействия организованной преступной деятельности. По нашему мнению, исключение (по образному выражению Н. Г. Иванова) «законодательных монстров»[7], подобных статье об организации экстремистского сообщества, из уголовного законодательства и применение более понятных для практических органов нормативных положений позволит стабилизировать ситуацию в сфере уголовно–правовой борьбы с организованными экстремистскими проявлениями.

    [1] Архив Новосибирского областного суда за 2006 г. Дело № 2–3/2006 год.

    [2] Российская газета. 2007. 1 авг.

    [3] См.: Агапов П. В., Хлебушкин А. Г. Организация экстремистского сообщества: критический анализ статьи 2821 УК РФ // Преступность и коррупция: современные российские реалии. Сборник научных трудов под ред. д. ю. н., проф. Н. А. Лопашенко. Саратов, Саратовский Центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции, 2003. С. 401–406.

    [4] Разумеется, число зарегистрированных преступлений по ст. 2821 УК РФ значительно превышает число обвинительных приговоров. Согласно статистическим данным, в 2004 г. было зарегистрировано 8, в 2005 г. – 12, в 2006 г. – 7 таких посягательств; выявлено лиц, совершивших данное преступление: в 2004 г. – 0, в 2005 г. – 9, в 2006 г. – 14 (см.: Преступность, криминология, криминологическая защита / Под ред. д. ю. н., проф. А. И. Долговой. М., Российская криминологическая ассоциация, 2007. С. 355). Однако, в конечном итоге, судить об эффективности применения нормы нужно не по числу возбужденных уголовных дел, как полагают некоторые исследователи (см., например: Кочои С. М. Расизм: уголовно–правовое противодействие: монография. М.: ТК Велби, Изд–во Проспект, 2007. С. 65), а по числу вынесенных обвинительных приговоров.

    [5] Архив Новгородского городского суда Новгородской области за 2005 г. Дело № 1–12/05 – 22–826.

    [6] См.: Кочои С. О противодействии экстремизму // Уголовное право. 2006. № 2. С. 105.

    [7] Иванов Н. Г. Нюансы уголовно-правового регулирования экстремистской деятельности как разновидности группового совершения преступления // Государство и право. 2003. № 5. С. 42.

    via www.sartraccc.ru
    Категория: Юриспруденция | Добавил: lord (09.06.2010)
    Просмотров: 1825 | Теги: криминалистика, уголовное право, юриспруденция, экстремизм | Рейтинг: 0.0/0 |
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *: